82 года на двоих – у Николая и Гузель Макеевых самый большой стаж работы в ГКУ СО «Шалинское лесничество». Семейная пара приехала в район в 1984 году по распределению по окончании Уфимского лесотехникума, да так и прикипела к шалинским краям. Сейчас в ведении лесничего и его помощницы 80 099 га угодий, входящих в Шалинское лесничество. Опыт работы, верность профессии на примере семьи Макеевых, как отражение задач федерального проекта «Человек труда» национального проекта «Кадры».
Под присмотром 15 миллионов гектаров леса
В прошедшее воскресенье отметили профессиональный праздник люди, своим благородным трудом сохраняющие и приумножающие лесные богатства, способствующие их рациональному использованию. Губернатор Свердловской области Денис Паслер, поздравляя работников леса и лесоперерабатывающей промышленности с профессиональным праздником отметил, что большую часть площади Среднего Урала занимают свыше 15 миллионов гектаров леса.
– Тысячи земляков трудятся в лесной отрасли. Слаженная, эффективная работа специалистов всех звеньев способствует благоустройству парков, заповедников и заказников, снижению вредных выбросов в атмосферу, высадке молодых деревьев, очищению водоемов, ликвидации несанкционированных свалок, профилактике ландшафтных пожаров, – сказал Денис Паслер.
Глава региона подчеркнул, что большое внимание уделяется рациональному использованию лесных ресурсов на предприятиях региона. Правительство Свердловской области выделяет значительные средства на сохранение лесных массивов.
– Всего до конца 2025 года планируем восстановить лес на площади более 32 тысяч гектаров. Убежден, что реализация всего комплекса мероприятий по охране лесов – самый верный залог «зеленого» будущего Среднего Урала и России, – сказал Денис Паслер.
Губернатор поблагодарил работников леса и лесоперерабатывающей промышленности за компетентность, самоотверженность и преданность своему делу. Таким примером могут служить лесничий Шалинского лесничества и его помощница-супруга.
Началось с дух чемоданов и одной подушки
Николай и Гузель Макеевы на перрон стации Шаля сошли 2 апреля 1984 года, в руках выпускников Уфимского лесотехникума было по чемодану и одна подушка. С такого нехитрого скарба и началась уральская жизнь для уроженцев Башкирии. Мы беседовали с Макеевыми в здании Шалинского лесничества на улице Линейной, где они и работали всё время. Отвечал на вопросы в основном глава семейства.
– Как вы познакомились?
– Мы вместе учились в техникуме на отделении «Лесное хозяйство», мало того – за одной партой сидели. После получения дипломов – в марте 1984 года, поженились и сразу уехали по распределению. Нас направили в Свердловскую область. В управлении предложили на выбор три посёлка, один из них – Шамары. Мы посмотрели по карте — он оказался ближе всего к Свердловску, да и электричка туда ходила. Но когда приехали в Шамары, оказалось, что там нет свободных вакансий. Нас сразу перенаправили в Шалю, так как здесь были нужны семейные пары, это приветствовалось.
Первые два-три дня жили прямо здесь – в конторе лесничества, пока нам искали жильё. Лесхоз нам, как молодым специалистам, два года снимал дом, оплачивал его. Потом управление выделило деньги и нам купили дом по улице Нефтяников.
– С каких должностей начинали работать?
– На тех же, что и сейчас. Я устроился лесничим, а супруга — моим помощником. Она вела всю документацию, а я больше работал непосредственно в лесу. В лесничестве тогда работало человек десять-двенадцать: лесники, мастера, помощник, водитель. По штату полагалось около десяти лесников. Летом занимались посадкой леса, уходом за культурами — прочистками, осветлением, сенокосили. Зимой заготавливали лес, для этого нанимали дополнительных рабочих. Сами отводили делянки, собирали шишки на семена, обрабатывали их, садили питомники, заготавливали новогодние ёлки – вагонами в Свердловск отправили. Работали и на пилораме. Всё кипело, с утра до вечера шум и гам стояли. Лесники летом вели все положенные работы, а зимой можно было для заготовки, хоть круглый год бригаду держать.
– А что теперь?
– Всё кардинально поменялось после реорганизации в 2006 году и принятия нового Лесного кодекса. Лесхозы упразднили, переименовали в лесничества. Сейчас у нас головное лесничество в Шамарах, а остальные — участковые, где работают только лесничий, два мастера и водитель. Сейчас нет той производственной деятельности. Мы фактически стали чиновниками. Всю работу — рубки, посадки, уходы, теперь ведут арендаторы. Мы только контролируем их. Остались надзорные функции: патрулирование, контроль за пожарами и нарушениями. Раньше из леса не вылазили, а сейчас работа в основном за компьютером.
«Незачем простого мужика карать»
– Не жалеете, что связали жизнь с лесным хозяйством?
– Нет, нисколько не жалею. Конечно, денег тут много не заработаешь. Но всегда была свобода действия, это не у конвейера или у станка стоять. Разнообразие большое: сегодня одно, завтра другое – то посадка, то уходы, то рубки, то шишки собираешь.
И что важно — видишь результат своего труда. Когда через десять лет после посадки приходишь на так называемые переводы — перевод лесных культур в покрытую лесом площадь, и видишь стройные ряды высоких, красивых ёлок. Душа действительно радуется, понимаешь, что работал не зря.
– А с «чёрными лесорубами» часто приходилось сталкиваться?
– Раньше ловили, куда деваться. Но я всегда считал, что незачем простого мужика карать, который себе на дрова дерево срубил. Пусть лучше выпишет эти дрова официально — и ладно. Поэтому часто, если попадался такой, мы просто оформляли всё как положено, без протоколов и штрафов. Чтобы лишних бумаг не составлять. Сейчас, кстати, нарушений стало гораздо меньше. И народу в лесу поубавилось, и контроль стал строже. Раньше каждая скотина в лесу ходила, всё было вытоптано, а сейчас посмотрите – всё заросло.
– Что самое сложное в работе сегодня?
– Бумажная волокита и новые правила. Чтобы простому человеку выписать даже десять кубов дров, теперь нужна целая история. Он должен зарегистрироваться в государственной информационной системе лесного хозяйства (ГИСЛК), как и лесозаготовители. Мы должны делянку в эту систему внести. А простой человек, особенно пожилой, с кнопочным телефоном, как в этом разберётся? Ему теперь в МФЦ надо идти, договор оформлять.
Раньше всё было просто: пришёл человек, мы с ним в лес съездили, делянку на месте отвели, деревья помечали. А сейчас всё по квадратикам на карте: вот тебе участок, на нём 25 кубов леса, что есть — то и бери, плати деньги. Может, тебе нужна ёлка, а там берёза попалась. Ещё теперь на технике, которая вывозит лес, должен быть ГЛОНАСС. Сейчас вообще много чего непонятного появилось. Прежде на побочное пользование — сенокос и заготовку дров, договоры оформляли у нас бесплатно или за символическую сумму. А сейчас это передали в в региональное министерство природных ресурсов. Человек должен ехать в Екатеринбург, заключать аренду на пять лет и платить уже совсем другие деньги. Поэтому сейчас люди проще готовы купить дрова или сено, чем самим оформлять. Всё, выжили человека из леса.
– Вы чувствуете себя, условно говоря, «последними из могикан»?
– В какой-то мере да. Мы здесь уже самые возрастные и опытные кадры. А молодёжь, которая приходит, у них другое мышление. Им не нужно специальное лесное образование, главное — разбираться в компьютерных программах. Нажать на кнопку — и всё видно сверху, в телефоне. Раньше мы с мерной лентой и курвиметром ходили, а сейчас — с навигаторами. Они не понимают, что такое настоящий лес. Настоящих мужиков-лесников почти не осталось.
– Что для вас значит лес?
– Лес — это жизнь. Не будет леса — не будет и нас. Я это без пафоса говорю.
Дмитрий СИВКОВ.
Фото автора
